Священная долина

Курдаков Е.В.

 

Богатейшее археологическое прошлое Восточного Казахстана, занимающего территорию Юго-Западного Алтая, становится очевидным каждому, кто хотя бы недолго побывает здесь. Эта земля буквально переполнена памятниками всех времен и народов, далеко еще не исследованными, а во многом просто и не известными науке. Они зримо, осязаемо, но безгласно повествуют о нешуточных усилиях наших пращу­ров, осваивавших свою родную землю. Палеолитические стоянки Бухтармы, много­численные неолитические памятники южного Прииртышья, рудные разработки на медь и олово ранних металлургов бронзового века в укромных урочищах Кабы, ог­ромные курганные захоронения скифо-сакской культуры в Южном Призайсанье, таинственные курганы «с грядами» неведомой цивилизации начала нашей эпохи, древ­ние тропы и бичевники Иртыша, таинственные дороги, сторожевые камни и мега­литические выкладки, остатки плотин поперек высохших впадин, бесконечные следы поселений, россыпи керамической и каменной индустрии, галереи наскальных рисун­ков и пр. — все это не может не привести к мысли о том, что эта земля чем-то издавна и по-особому привлекала людей.

И дело не только в природных богатствах этого края, в обилии плодородной зем­ли, воды, леса, зверья, птиц — таких или подобных мест много. Есть в этой земле какое-то знаковое качество, то, что называется эзотерическим свойством простран­ства. Недаром многие исследователи, этнографы и путешественники подчеркивали сакральностъ Алтая, т. е. его особую священность для многих народов Евразии.

Эта знаковость, как символ какого-то древнего зова к стране обетованной, за­вораживала и манила к себе людей совершенно различных культур, языков и ве­роисповеданий, существуя словно бы в глубинном подсознании этих людей, порою бросавших все и устремлявшихся, как перелетные птицы, в эти края. Это русские крестьяне,  которые в поисках сказочного Беловодья уходили из России и оседали в скрытых горных долинах (бухтарминские старообрядцы-каменщики), это и каза­хи, искавшие древнюю сказочную прародину Жер-уюк, это и встречный поток из Тибета людей, ищущих мифическую Шамбалу, это и странное тяготение к Алтаю буддийцев, постоянно воздвигавших здесь свои храмы и кумирни, это и легенды о божественной стране Тарбагатай (поэму о ней написал П. Некрасов), где подразу­мевался все тот же Алтай, это и древнейшая привязанность китайских мифов к этим местам, запечатленная священным сводом Шань-хай-цзы, и т. д.

Нужно заметить; что особая энергетика этого края, резкие и своеобразные зональные и природно-ландшафтные ситуации, специфика сезонных ритмов, освещения, даже колебания температур — не случайны, как не случайно и воздействие этих мест на творческую волю людей, неустанно и терпеливо обживавших в течение ты­сячелетий эти пространства.

Однако все эти наблюдения так бы и остались в суггестивном русле восчувствования и внутренних ощущений, если бы мне не посчастливилось совершенно слу­чайно обнаружить в глубине Калбинских гор Западного Алтая древнейший на земле уникальный неолитический храм под открытым небом с великолепно организованным сакральным пространством, моделирующим Великий Путь человечества — священное урочище Ак-Баур, а затем постепенно, по мере накопления знаний, расшифровать и древнейшие на земле письмена, скрытые в одной из пещер этого бесценного памятника.

И Алтай сразу словно бы «заговорил», раскрыв свою знаковую сущность са­крального ориентира Пути спасения человечества в те незапамятные времена Вюрмского ледникового периода, когда жизнь людей и всего живого висела буквально на волоске.

Ак-Баур продемонстрировал не только «причины» мифоэзотерических при­вязанностей людей к этой земле, но и позволил определить некоторые начальные ис­точники теологических воззрений человечества, которые оказались исходными для некоторых современных религий и верований и намного удревнили их исход.

А расшифровка бесценных росписей грота Ак-Баур позволила по-иному взглянуть и на некоторые туманные идеи евроцентристского толка, например, на проблемы т. н. Прародины, «происхождения» языка и письменности, и одновременно по-ново­му осветить некоторые другие идеи, пока еще не вполне убедительные, такие, как евразийство и взаимопроисхождение языков и культур.